Огонек: МОЯ ПАМЯТЬ ХРАНИТ ОБРЫВКИ Лучшее 2008 обсуждение Весь номер МОЯ ПАМЯТЬ ХРАНИТ ОБРЫВКИЗюка ТУР:МОЯ ПАМЯТЬ ХРАНИТ ОБРЫВКИВо все времена существуют люди, которые вроде бы никаких особых подвигов не совершают, но жизнь вокруг них крутится, они знают много знаменитостей, ко всем ходят в гости, всех принимают у себя. Если таким «центровым» является красавица блондинка, у нее все шансы войти в Историю. ДЗИДРА ТУБЕЛЬСКАЯ тоже таких шансов имеет предостаточно. Дочь «латышского стрелка», знаменитая московская красавица, водившая дружбу, кажется, со всеми «селебрити» 1940 -- 1980-х годов, живой свидетель эпохи. Подробности, которые вы найдете в этом интервью, больше нигде встретить невозможно. Один взгляд на Елену Сергеевну Булгакову чего стоит -- половина редакции «Огонька» отказалась изложенному верить -- А почему «Зюка»?-- В раннем детстве, когда я с родителями жила в Америке, отец водил меня на оперу «Мадам Баттерфлай». Опера так потрясла мое детское воображение, что я попросила дома называть меня как служанку Сузуки, что позднее трансформировалось в Зюку.Мой отец Эдуард Яковлевич Кадик был латышским революционером, членом компартии с 1908 года. Начинал как рабочий, после революции стал дипкурьером. В 1929-м мы на шесть лет уехали в США, потом были еще три года в Лондоне. Там при посольстве я окончила школу и собралась было поступать в Кембридж. Но настал 38-й год, началась ротация кадров. Отца отозвали в Москву. Очень скоро его арестовали и расстреляли. Квартиру на Малой Бронной у нас отняли, оставили маленькую комнатку. Мама тут же тяжело психически заболела. Я осталась фактически одна.На работу меня не брали. Мой английский аттестат в СССР ничего не значил, хотя я была отличницей. И я поступила в девятый класс очень впоследствии знаменитой 110-й школы. Вместе со мной учился Женя Шиловский, сын Елены Сергеевны Булгаковой. У нас начался школьный роман, мы очень нежно полюбили друг друга и сразу после выпускных экзаменов поженились.-- И вы стали невесткой Михаила Булгакова...-- Нет, я была невесткой генерала Евгения Александровича Шиловского, начальника Академии Генштаба. После их с Еленой Сергеевной развода старший сын Женя остался с отцом, а младший Сережа жил с матерью. Генерал Шиловский был благородным человеком и не побоялся взять меня, дочь врага народа, к себе в дом. Наверное, это меня и спасло. Я без проблем поступила в иняз, так как знала язык лучше преподавателей. Таких, как я, образовалась целая группа, и мы за год окончили четыре курса.-- Но с Булгаковым-то вы встречались?-- Да, конечно. Мы с Женей часто у них бывали. А с Еленой Сергеевной я позже уехала в эвакуацию. Я застала Булгакова, к сожалению, в последний год его жизни, он уже не вставал с постели. При первой встрече он спросил, как меня зовут: «Дзидра -- очень красивое имя. Но завтра я вам скажу, как вас зовут по-настоящему». Он вычитал в словаре, что Дзидра по-латышски означает «ясная прозрачная вода». Русский аналог моему имени -- Ольга. После этого Булгаков звал меня Оленькой. -- Муж ваш пошел по военной или театральной части?-- Женя учился на театроведа, но война все переиграла. Отец его военный, к тому же семья была таких дворянских кровей, что увиливать от армии было невозможно. Женя окончил военное училище, ушел на фронт, а после войны работал в Военной академии в Ленинграде.-- Но до войны ваши интересы были больше гуманитарные и даже конкретней -- театральные. Все-таки близость к Булгакову.-- Не только к нему. Родная сестра Елены Сергеевны работала во МХАТе, Булгаковы дружили с театральными художниками, с актерами. Не могу сказать, что мы с Женей были заядлыми театралами, но во МХАТ по контрамаркам ходили часто.Женя собирал автографы артистов. Я ему помогала. У нас были автографы Юткевича, Эйзенштейна. Знакомые устроили мне встречу с Немировичем-Данченко. Владимир Иванович сперва очень долго расспрашивал про Англию и Америку, а потом написал четыре или пять страниц посвящения. Он был неравнодушен к молоденьким блондинкам.-- А вы были блондинкой?-- Да. С золотистым отливом. И Владимир Иванович теребил бородку и сверкал глазом.-- Хорошенькая юная дочь врага народа. А НКВД на вас не покушался?-- Когда арестовали отца, мне прозрачно намекнули, что я должна послать Берия свою фотографию и тогда все разрешится. Но я просто не смогла этого сделать. И отец бы мне этого никогда не простил. -- Очень хочется вернуться к Михаилу Афанасьевичу. Каков он был в быту?-- Мне трудно сказать что-то определенно, потому что, когда я с ним встречалась, он уже сильно болел, плохо видел. Когда приходили гости, стол накрывали в одной комнате, а он лежал в смежной. Двери оставляли открытыми. Михаил Афанасьевич со своего ложа подавал реплики. Его присутствие всегда чувствовалось.-- Вам и «Мастера и Маргариту» давали читать?-- Чтение рукописи поощрялось. Выносить -- боже сохрани, а дома -- пожалуйста. Я пыталась ее осилить, но мало что понимала. А рукописи Булгакова, целый ящик, мы с Еленой Сергеевной вынесли и сдали в ЦГАЛИ, когда уезжали в эвакуацию.-- А что эвакуация?-- Вначале Ташкент, потом Алма-Ата, куда меня пригласили Эйзенштейн с Александровым. Мы случайно встретились в поезде. Они знали меня еще по Америке. В Алма-Ате Александров снимал документальный фильм «Один день войны в России» для показа в США. И мой английский пригодился.В 1942-м я развелась с мужем...-- Как так? Такая любовь -- и вдруг! Сколько же вы были замужем?-- Три года. Когда я из Ташкента уехала в Алма-Ату, Елена Сергеевна написала моему мужу, что я ее бросила, что меня кто-то увез. Сейчас, когда прошло столько времени, я могу не стесняясь говорить, что никого у меня не было, я была Жене верна. Но тогда меня сильно задело: «Поверил?! Значит, будем разводиться». Мы были совсем молодые. Всю жизнь потом дружили. В сорок два года он умер от саркомы и был похоронен на Новодевичьем кладбище через стену от моего второго мужа. -- С Еленой Сергеевной вы, наверное, рассорились. Она же вас, по сути, развела.-- Нет, мы остались в добрых отношениях. Я думаю, она меня немножко по-женски ревновала к своим поклонникам -- Фадееву, Луговскому, которого я терпеть не могла по причине его пития.-- Вдова Булгакова -- и дорожить каким-то Луговским и (я бы даже сказал) каким-то Фадеевым?!-- Мне это было непонятно. Фадеев прятался у нее на квартире перед нашим отъездом в эвакуацию. Его разыскивала вся Москва, он был в дымину пьяный, и я приносила ему водку, которую Елена Сергеевна просила меня найти.-- Я вот только что прочитал воспоминания Софьи Пилявской. Такое ощущение, что 1920 -- 1940-е годы были богаты красивыми женщинами.-- Красавиц действительно было немало. Например, актриса и художник Анель Судакевич, мать Бориса Мессерера. Мы долгие годы дружили. Она была невероятно хороша. Когда мы встречались на Тверской, я говорила, что сейчас встану перед ней на колени. Считалось, что Елена Сергеевна Булгакова очень красивая.-- А вам так не казалось?-- Она была ухоженная, у нее был великолепный вкус и возможность красиво одеваться. Мы, кстати, о Елене Сергеевне Булгаковой очень много разговаривали с Мариэттой Омаровной Чудаковой. Когда Чудакова узнала, что я имею отношение к Булгаковым, она вцепилась в меня как цербер. В Дубултах за разговорами мы с ней нагуляли не один десяток километров -- обсуждали, какова была роль Елены Сергеевны, как она полюбила Михаила Афанасьевича.Сперва она была замужем за Шиловским, потом ушла вроде бы на гораздо более бедное существование к Булгакову. У Шиловского была огромная пятикомнатная квартира, у Булгакова -- две комнаты в писательском доме в Нащокинском переулке. Но ее скромная жизнь... Я не помню дня, чтобы у нее на столе не было икры, шампанского и ананасов. Если сравнивать, то быт в доме генерала был гораздо скромнее.Шиловский к тому времени женился на дочери Алексея Толстого Марьяне. Она была доктором химических наук, хорошо зарабатывала. То есть на семью две стабильные зарплаты, но у них я никогда ничего похожего не видела. -- Может, роскошный стол входил в негласный писательский кодекс...-- Если внимательно читать письма Булгакова, там постоянно повторяется: «Нет денег». А Елена Сергеевна заказывала себе обувь у знаменитого сапожника Барковского. Он работал на Арбатской площади, до сих пор сохранился дом с подворотней. Мы к нему вдвоем ходили. Это считалось самым дорогим, что было в Москве. Она выбирала самую лучшую лайку. Генерал Шиловский вряд ли бы осилил такой подарок для своей жены.-- А Михаил Афанасьевич осилил?-- Я думаю, что Михаил Афанасьевич понятия об этих деньгах не имел.-- Но не дитя же он был?-- Дитя не дитя, но он был, безусловно, вне этого. У них все время была прислуга, Елена Сергеевна палец о палец дома не ударяла. Я такого больше нигде не видела.-- Но известно, что в последние годы Булгакова власть была к нему крайне лояльна. И «Мольер» в МХАТе шел...-- ...И в Малом его инсценировки. Я ничего не говорю. Но трен жизни был нетипичный. И Женечка мой дико страдал от такой раздвоенности. Ему перешивался костюм из гимнастерки отца, он иногда стеснялся идти со мной в театр. А младший его брат купался в роскоши. Женя дико мучился, что не мог заработать какие-то деньги и помочь мне. Когда мы приходили к Елене Сергеевне, он видел мои глаза. Все это было очень сложно. -- Сейчас многих записывают в агенты НКВД.-- Это было очень распространено. НКВД специально вербовал красивых женщин. Вот только что в Париже, в возрасте 96 лет, умерла моя близкая знакомая -- Элизабет Маньян. У нее была сестра, и их история очень похожа на историю Эльзы Триоле и Лили Брик. Они родились даже не в Москве, в Старой Руссе. Выучили языки, начали работать в Коминтерне. Одна вышла замуж за секретаря французской компартии, вторая -- за коммуниста-немца. Одна жила в Париже. Вторая в Берлине.Элизабет до самого последнего времени (до распада СССР, последние десять лет я с ней близко не общалась) получала из Москвы огромную пенсию, какая и не снилась коренным французам. Время от времени она приезжала в СССР по приглашению международной комиссии Союза писателей, отдыхала в Дубултах, где мы с ней и познакомились. Во все времена она интересовалась жизнью писателей и актеров, всех принимала у себя в Париже. У нее жили и Григорий Александров, и Любовь Орлова, и Стасик Ростоцкий....Может, я грешу, но иного способа иметь бытовые блага тогда не было. Мой отец работал дипломатом, он был старым большевиком, но его оклад был довольно скромным. В Америке мы жили очень просто, фрукты покупали, но лишнего ничего. На этом фоне жизнь Елены Сергеевны мне показалась невероятной, экстравагантной.И духи Герлен, которые у нее стояли вот в таких флаконах... Это она меня приучила к духам. Я жила в Англии и не знала, что они существуют. Даже после войны их можно было купить в крохотных пузырьках, а у нее всегда было изобилие. А шубы, которые она небрежно скидывала, когда приходила к кому-либо в дом?Елена Сергеевна была натурой особенной. Как вы думаете, какое место в Москве она посетила прямо перед эвакуацией? Генерал Шиловский специально прислал для этого машину. Мы заехали к косметичке Иве Лазаревне на Никитский бульвар, взяли плетеную корзину кремов и румян и только после этого отправились на вокзал.-- Чудакова с вами согласилась?-- Да, как ни странно. Она попросила меня написать письмо на эту тему. Шли Тыняновские чтения, и мой опус поместили в сборник материалов. Узким специалистам, возможно, было интересно. -- А как сложилась ваша судьба потом, после войны?-- Я вышла замуж за драматурга Леонида Тубельского, одного из братьев Тур.Было два соавтора: Тубельский и Рыжей. Они подписывались как Туры. А Михаил Кольцов, когда брал их на работу в «Известия», сказал, что это звучит как-то по-козлиному, и переименовал их в «братьев Тур».В «Известиях» они писали фельетоны. Когда в 1960 году муж умер, мне поручили составить его сборник. Он о своем архиве не заботился, и мне пришлось просматривать подшивки «Известий» за несколько десятилетий. Оказалось, в течение многих лет братья Тур писали по два-три «подвальных» фельетона в неделю.В 1939 году огромный успех имела их пьеса «Очная ставка», которая прошла буквально по всем театрам Советского Союза. В Москве главную роль в ней играл Михаил Жаров. Вместе с Жаровым братья Тур сделали фильм «Беспокойное хозяйство». А в соавторстве с Григорием Александровым написали сценарий фильма «Встреча на Эльбе», за который получили Сталинскую премию. -- С Александровым, как я понимаю, вы тоже дружили?-- Да, всю жизнь. В Америке, когда я была еще девчонкой, я смотрела влюбленными глазами на этого красавца Александрова. Потом он работал с моим мужем, мы часто вместе отдыхали.В начале 1950-х поехали на машине в Эстонию. Я была за рулем. Единственное, что я просила, чтобы мне обеспечили отдых и ночлег. «Ну конечно, -- отвечал Александров, -- в центральной таллинской гостинице уже забронированы номера».В Таллине мои мужчины вышли из машины в костюмах, при галстуках, со значками лауреатов Сталинской премии -- и через пять минут вернулись несолоно хлебавши... Номеров не было. Им дали бумажку в какую-то пригородную гостиницу с просьбой выделить нам три койки. Загородная гостиница оказалась трехэтажным домом с табличкой «Президиум Верховного Совета ЭССР». Они пошли внутрь, а я осталась ждать. И вдруг ко мне подходят люди в военной форме: «Не волнуйтесь, пожалуйста. Пройдемте с нами». Я очень испугалась. Мы прошли по каким-то коридорам, потом они нажали кнопку автоматической двери -- и... я услышала смех мужа и Александрова. Они, оказывается, стояли и наблюдали за моим лицом. Я попала во дворец, это были апартаменты для высших гостей Эстонии.
Комментариев нет:
Отправить комментарий